Сказка о Травке
Глава 10. О том, как Травка и Рина остались ночевать в Дупле, и что из этого вышло
Дупло, в котором Травке с Риной предстояло провести ночь, Дятел и Паук-Крестовик превратили в шикарные апартаменты. Гладко струганный пол сиял чистотой. Дубовые стены Жуки-Древоточцы расписали узором из листьев и цветов. У стены на одинаковом расстоянии друг от друга стояли остовы шишек, объеденных Белкой. На верхушках шишек были подвешены Колокольчики, в которых спали Светлячки. Это были как бы живые торшеры: стоило потрясти шишку, как Светлячок, спящий в Колокольчике, просыпался, и торшер загорался. Посредине Дупла стоял большой стол с маленькими пеньками-стульями. Изящные деревянные чашечки и тарелки разных размеров горкой стояли в буфете. Маленькие пещерки-альковы были завешаны плотной кружевной паутиной. Травка заглянула в одну из таких пещерок и увидела деревянную кроватку, застеленную шелковым одеялом.
– В одеялах – настоящий совиный пух, – сказал, стоявший рядом Паук-Крестовик, – и в подушках тоже. Сова иногда у нас уикенд проводит. Малышню свою по десять раз на день причесывает, пух летит, а мы собираем. Посмотрите еще кладовую – это наша гордость.
Незаметная маленькая дверь позади буфета оказалась дверью в кладовую.
– Малина, ежевика, земляника, – прочитала этикетки на баночках с вареньем Травка.
Еще на полках стояли баночки с маринованными и солеными грибами, маленькие деревянные бочонки, на которых крупными буквами было написано «МЁД», а мелкими – «липовый», «клеверный», «цветочный». В корзинах лежали орехи, сушеные яблоки и сливы, на гвоздиках висели связки сухих грибов, веточки красной рябины, букетики мяты и зверобоя. На полу стояли большие плетеные бутыли с надписью «Березовый сок» и «Брусничная вода».
– Ну как, нравится вам у нас? – спросил Паук-Крестовик.
– Замечательно! – воскликнула Травка. – У вас все в идеальном порядке.
– Вот и отлично. А если вам что-то понадобится, дерните за сигнальную нить возле двери, я тут же приду. Мой домик рядом.
Травка выглянула из дупла. Ей любопытно было посмотреть, где живет Паук. Рядом с дуплом, за куском отставшей коры, прятался маленький уютный домик. Стены у домика были белые, крыша белая, даже двери и ставенки выкрашены белой краской. У входной двери лежал белый пушистый коврик.
– Вот так чистюля! – восхищенно воскликнула Травка.
– Да, – улыбнулся Крестовик, – мы, пауки, очень любим чистоту. Не понимаю, почему люди, когда паутину увидят, кричат: «Развели тут грязищу!» А потом выманивают из логова страшное чудовище по имени «Пылесос». Чудовище громко рычит, открывает огромную пасть и все глотает, что на пути попадется. Однажды еле ноги унес от такого вот чудища. Протянул я длинную нить между двумя картинками, что на стене висели.
– А что на этих картинках было? – спросила Травка.
– Что было? Ну, какие-то важные люди – один с густой бородой, а другой с маленькой такой бородкой и стеклышками для глаз. Зачем висят, не понятно, но паутину между ними плести удобно. Не перебивай!
– Ой, извините! – смущенно сказала Травка.
– Так, вот, потом я вниз спустился, вторую нить натянул. Третью – назад вверх и к началу вернулся. Потом несколько нитей из конца в конец пустил, хотел уж из центра спираль крутить, да вдруг рев услышал, чуть не оглох, пришлось бросить все и жизнь свою спасать. Вот так остался я бездомным. Дятел мне работу предложил и жилье. Конечно, я согласился. Тут тихо, спокойно. А красиво как! Посмотрите, какой вид отсюда открывается!
Травка посмотрела на кроны деревьев. Солнце садилось. Листья, что были на свету, сияли, точно изумруды, а другие темнели, будто грозовые тучи. Между листьями просвечивало закатное небо – будто неизвестный художник взял вишневого сока, смешал с золотистым сиянием солнца и разбавил бледной голубизной дневного неба. У Травки от восторга перехватило дыхание.
– Как здесь красиво! – вздохнула она. – Красивее, чем в Подземном или Деревянном городе!
И тут Травка почувствовала, что очень устала. Она вернулась в Дупло, отдернула одну из занавесок, нырнула под мягкое теплое одеяло и сразу же уснула. А Рина легла спать в другую кроватку. Вход в Дупло был открытым, и Рина видела, как темнеет небо и загораются звезды. Уснула она, лишь когда совсем стемнело.
Ночью Травка проснулась оттого, что кто-то громко сказал: «Так-так-так».
– Кто это? – испугалась Травка.
Она слегка раздвинула шторку и посмотрела в щелочку. На фоне звездного неба Травка увидела черную тень. Тень пошевелилась, снова послышалось «так-так-так», и тень стала надвигаться на Травку. Травка ойкнула и спряталась под одеяло. Выждав немножко, она высунула из-под одеяла носик. Прямо перед ней сверкали два огромных глаза и топорщились небольшие усы. Больше в темноте ничего нельзя было разглядеть. Травка хотела снова спрятаться под одеяло, но тут тень произнесла:
– Не бойтесь, милая барышня, я не вор и не разбойник. Меня зовут Козодой.
– Здравствуйте, – сказала осмелевшая Травка. – А вы кто? Вы коз доите?
– Конечно же, я коз не дою, – сказала тень и рассмеялась. – Глупые люди дали мне такое прозвище за мой большой рот. Они думают, будто я прилетаю в деревню, нападаю на коз и пью их молоко. Глупости! На самом деле мой рот – сачок для ловли жуков и бабочек.
Козодой встряхнул торшер, Светлячок включил свой фонарик, и Травка увидела небольшую птицу на коротких лапках, одетую в мягкий полосатый пуловер и пестрый серый пиджачок. Из-под пуловера щегольски выглядывал белый шелковый шарф. Клюв у птицы был очень короткий, а рот действительно очень широкий. Вокруг рта топорщились щетинки, которые Травка приняла за усы.
– Не стал бы вас тревожить, если бы знал, что в отеле кто-то есть. Дело в том, что я очень люблю принимать ванны, но не простые, а оздоровительные. Летом я на одной даче живу. Там каждый день на стол всякие лечебные препараты выставляют. Люди почему-то их едят. Ну да ладно, о вкусах не спорят. А я процедуры принимаю. Кусочком лимона перья чищу, в салатнице с уксусом купаюсь, а потом в пиве или апельсиновом соке ополаскиваюсь. Ах, какое блаженство! Но осенью дача пустеет, и мне самому ванны делать приходится. Вот я с менеджером и договорился, он разрешил мне кое-какие остатки продуктов забирать.
– А зачем вы эти оздоровительные ванны принимаете? – участливо спросила Травка. – У вас что-то болит?
– Видите ли, - сказал Козодой, – я уже не молод. Суставы побаливают. Люди называют это ревматизмом. Некоторые из птиц для облегчения болей муравьиной кислотой натираются. А я, знаете ли, гуманист, не люблю никому больно делать.
– А можно мне посмотреть на вашу лечебную ванну? – попросила Травка. – Я никогда не видела.
– Посмотрите, милое дитя, может и вам когда-нибудь пригодится рецепт дядюшки Козодоя.
Козодой пошел в кладовую, а Травка выглянула из Дупла. При свете луны лес казался призрачным и таинственным, но совсем не страшным. Травка вылезла из Дупла и забралась на большой сук. На суку, плотно прижатый к стволу, лежал большой кусок коры. В нем Травка увидела сигаретные окурки и пепел от костра. Вскоре прилетел Козодой. В клюве он держал ореховую скорлупу. Бросил скорлупу в ванну и улетел. Вернулся и принес ветку с ягодами рябины. В следующий раз он принес яблочную кожуру. Перемешав все это клювом, Козодой залез в ванну, развел крылья в сторону и попытался подогнуть свой длинный хвост. Только у него это не получилось, и он наступил на него, перекувырнулся и упал на бок. Встал, снова попытался подогнуть хвост и упал на спину. Травка не могла сдержать смех. Она изо всех сил зажимала листиками рот, но все равно фыркала от смеха. Смотреть на кувыркания Козодоя было так уморительно! Козодоя совсем не смущал Травкин смех. Казалось, он его просто не слышал, глаза у него были полузакрыты. Козодой блаженствовал.
Приняв ванну, и расчесав перышки средним пальцем, край которого был похож на гребенку, Козодой сказал: «Ну, вот, стал совсем как новый! Пора и подкрепиться», –попрощался с Травкой и улетел.
Травка осталась сидеть на суку. Ей не хотелось спать. Звездное небо было так прекрасно, вдали ухала сова, переговаривались сверчки, тихо прошелестел падающий лист. Травка подумала о родителях, о бабушке и старших братьях. Как они далеко, а она вот здесь. А еще где-то есть волшебная страна, которую она скоро увидит. Какой большой мир! Травке было и хорошо, и немножко грустно.
Вдруг Травка увидела странную процессию. Впереди процессии шла большая гусеница и выпускала сзади тонкую паутинку. Уцепившись за эту паутинку, следом шла другая гусеница. Она тоже выпускала паутинку, за нее держалась следующая. И так след в след маршировало целое войско гусениц. Одеты гусеницы были в серо-голубую форму с яркими красными пятнами. Войско двигалось вверх по стволу.
– К верхушке идут, чтобы молодые побеги грызть, – поняла Травка. – Специально ночью идут, чтобы никто их остановить не смог, а утром уже поздно будет. Что делать?
Тут Травка заметила, что между последней и предпоследней гусеницей порвалась паутинка. Последняя гусеница начала кружиться на месте. Она отстала от отряда, а потом поползла совсем в другую сторону. Травке в голову пришла идея. Но для выполнения этой идее придется разбудить Паука. Ну что ж, ради спасения Дуба, можно и сном пожертвовать!
Травка спустилась к Дуплу и дернула за сигнальную нить. Через мгновенье из белого домика выскочил Паук в своем свитере с крестом и даже в ботинках, будто совсем не спал, и подбежал к Травке.
– Что случилось? – спросил он.
Травка показала на колонну гусениц.
– Ой, это войско Походного Шелкопряда! – заволновался Паук. – Они могут обглодать весь наш Дуб!
Травка рассказала Пауку об идее, которая пришла ей в голову.
– Молодец! – похвалил Паук. – Так и сделаем.
Он побежал к первой гусенице и прикрепил свою паутинку к ее голове. Гусеница остановилась. Паук потянул ее за собой. Гусеница послушно пошла следом. Паук привязал свою паутинку к хвосту последней гусеницы. Теперь первая гусеница стала не командиром, а простым рядовым, и, как и все, шла за хвостом предыдущей. Боевая колонна превратилась в хоровод. Гусеницы кружились на одном месте и не могли идти дальше.
– Ну вот, – удовлетворенно потер лапки Паук, – теперь у них головы закружатся, колонна распадется, и они расползутся в разные стороны. Здорово, ты придумала! А теперь иди, поспи. До утра еще время есть.
Травка вернулась в свою постельку. Какое-то время она лежала без сна: ей мерещилось войско Походного Шелкопряда, а потом она уснула, и ей приснился начальник этого войска, Походный Шелкопряд – большой жук с длинными рогами и острыми челюстями. Он был одет в шелковый балахон и кружился на одном месте. Потом он остановился и голосом Рины запел какую-то песенку. Травка стала ему подпевать, и вдруг почувствовала восхитительный аромат.
– Как замечательно пахнет! – подумала Травка. – Похоже на жареные блинчики!
Она открыла глаза и увидела Рину, которая накрывала на стол.
– Вставай, соня! – сказала Рина, заметив, что Травка проснулась. – Уже утро! И завтрак готов. Ты ведь любишь блинчики с медом?
Введите содержимое врезки
Дупло, в котором Травке с Риной предстояло провести ночь, Дятел и Паук-Крестовик превратили в шикарные апартаменты. Гладко струганный пол сиял чистотой. Дубовые стены Жуки-Древоточцы расписали узором из листьев и цветов. У стены на одинаковом расстоянии друг от друга стояли остовы шишек, объеденных Белкой. На верхушках шишек были подвешены Колокольчики, в которых спали Светлячки. Это были как бы живые торшеры: стоило потрясти шишку, как Светлячок, спящий в Колокольчике, просыпался, и торшер загорался. Посредине Дупла стоял большой стол с маленькими пеньками-стульями. Изящные деревянные чашечки и тарелки разных размеров горкой стояли в буфете. Маленькие пещерки-альковы были завешаны плотной кружевной паутиной. Травка заглянула в одну из таких пещерок и увидела деревянную кроватку, застеленную шелковым одеялом.
– В одеялах – настоящий совиный пух, – сказал, стоявший рядом Паук-Крестовик, – и в подушках тоже. Сова иногда у нас уикенд проводит. Малышню свою по десять раз на день причесывает, пух летит, а мы собираем. Посмотрите еще кладовую – это наша гордость.
Незаметная маленькая дверь позади буфета оказалась дверью в кладовую.
– Малина, ежевика, земляника, – прочитала этикетки на баночках с вареньем Травка.
Еще на полках стояли баночки с маринованными и солеными грибами, маленькие деревянные бочонки, на которых крупными буквами было написано «МЁД», а мелкими – «липовый», «клеверный», «цветочный». В корзинах лежали орехи, сушеные яблоки и сливы, на гвоздиках висели связки сухих грибов, веточки красной рябины, букетики мяты и зверобоя. На полу стояли большие плетеные бутыли с надписью «Березовый сок» и «Брусничная вода».
– Ну как, нравится вам у нас? – спросил Паук-Крестовик.
– Замечательно! – воскликнула Травка. – У вас все в идеальном порядке.
– Вот и отлично. А если вам что-то понадобится, дерните за сигнальную нить возле двери, я тут же приду. Мой домик рядом.
Травка выглянула из дупла. Ей любопытно было посмотреть, где живет Паук. Рядом с дуплом, за куском отставшей коры, прятался маленький уютный домик. Стены у домика были белые, крыша белая, даже двери и ставенки выкрашены белой краской. У входной двери лежал белый пушистый коврик.
– Вот так чистюля! – восхищенно воскликнула Травка.
– Да, – улыбнулся Крестовик, – мы, пауки, очень любим чистоту. Не понимаю, почему люди, когда паутину увидят, кричат: «Развели тут грязищу!» А потом выманивают из логова страшное чудовище по имени «Пылесос». Чудовище громко рычит, открывает огромную пасть и все глотает, что на пути попадется. Однажды еле ноги унес от такого вот чудища. Протянул я длинную нить между двумя картинками, что на стене висели.
– А что на этих картинках было? – спросила Травка.
– Что было? Ну, какие-то важные люди – один с густой бородой, а другой с маленькой такой бородкой и стеклышками для глаз. Зачем висят, не понятно, но паутину между ними плести удобно. Не перебивай!
– Ой, извините! – смущенно сказала Травка.
– Так, вот, потом я вниз спустился, вторую нить натянул. Третью – назад вверх и к началу вернулся. Потом несколько нитей из конца в конец пустил, хотел уж из центра спираль крутить, да вдруг рев услышал, чуть не оглох, пришлось бросить все и жизнь свою спасать. Вот так остался я бездомным. Дятел мне работу предложил и жилье. Конечно, я согласился. Тут тихо, спокойно. А красиво как! Посмотрите, какой вид отсюда открывается!
Травка посмотрела на кроны деревьев. Солнце садилось. Листья, что были на свету, сияли, точно изумруды, а другие темнели, будто грозовые тучи. Между листьями просвечивало закатное небо – будто неизвестный художник взял вишневого сока, смешал с золотистым сиянием солнца и разбавил бледной голубизной дневного неба. У Травки от восторга перехватило дыхание.
– Как здесь красиво! – вздохнула она. – Красивее, чем в Подземном или Деревянном городе!
И тут Травка почувствовала, что очень устала. Она вернулась в Дупло, отдернула одну из занавесок, нырнула под мягкое теплое одеяло и сразу же уснула. А Рина легла спать в другую кроватку. Вход в Дупло был открытым, и Рина видела, как темнеет небо и загораются звезды. Уснула она, лишь когда совсем стемнело.
Ночью Травка проснулась оттого, что кто-то громко сказал: «Так-так-так».
– Кто это? – испугалась Травка.
Она слегка раздвинула шторку и посмотрела в щелочку. На фоне звездного неба Травка увидела черную тень. Тень пошевелилась, снова послышалось «так-так-так», и тень стала надвигаться на Травку. Травка ойкнула и спряталась под одеяло. Выждав немножко, она высунула из-под одеяла носик. Прямо перед ней сверкали два огромных глаза и топорщились небольшие усы. Больше в темноте ничего нельзя было разглядеть. Травка хотела снова спрятаться под одеяло, но тут тень произнесла:
– Не бойтесь, милая барышня, я не вор и не разбойник. Меня зовут Козодой.
– Здравствуйте, – сказала осмелевшая Травка. – А вы кто? Вы коз доите?
– Конечно же, я коз не дою, – сказала тень и рассмеялась. – Глупые люди дали мне такое прозвище за мой большой рот. Они думают, будто я прилетаю в деревню, нападаю на коз и пью их молоко. Глупости! На самом деле мой рот – сачок для ловли жуков и бабочек.
Козодой встряхнул торшер, Светлячок включил свой фонарик, и Травка увидела небольшую птицу на коротких лапках, одетую в мягкий полосатый пуловер и пестрый серый пиджачок. Из-под пуловера щегольски выглядывал белый шелковый шарф. Клюв у птицы был очень короткий, а рот действительно очень широкий. Вокруг рта топорщились щетинки, которые Травка приняла за усы.
– Не стал бы вас тревожить, если бы знал, что в отеле кто-то есть. Дело в том, что я очень люблю принимать ванны, но не простые, а оздоровительные. Летом я на одной даче живу. Там каждый день на стол всякие лечебные препараты выставляют. Люди почему-то их едят. Ну да ладно, о вкусах не спорят. А я процедуры принимаю. Кусочком лимона перья чищу, в салатнице с уксусом купаюсь, а потом в пиве или апельсиновом соке ополаскиваюсь. Ах, какое блаженство! Но осенью дача пустеет, и мне самому ванны делать приходится. Вот я с менеджером и договорился, он разрешил мне кое-какие остатки продуктов забирать.
– А зачем вы эти оздоровительные ванны принимаете? – участливо спросила Травка. – У вас что-то болит?
– Видите ли, - сказал Козодой, – я уже не молод. Суставы побаливают. Люди называют это ревматизмом. Некоторые из птиц для облегчения болей муравьиной кислотой натираются. А я, знаете ли, гуманист, не люблю никому больно делать.
– А можно мне посмотреть на вашу лечебную ванну? – попросила Травка. – Я никогда не видела.
– Посмотрите, милое дитя, может и вам когда-нибудь пригодится рецепт дядюшки Козодоя.
Козодой пошел в кладовую, а Травка выглянула из Дупла. При свете луны лес казался призрачным и таинственным, но совсем не страшным. Травка вылезла из Дупла и забралась на большой сук. На суку, плотно прижатый к стволу, лежал большой кусок коры. В нем Травка увидела сигаретные окурки и пепел от костра. Вскоре прилетел Козодой. В клюве он держал ореховую скорлупу. Бросил скорлупу в ванну и улетел. Вернулся и принес ветку с ягодами рябины. В следующий раз он принес яблочную кожуру. Перемешав все это клювом, Козодой залез в ванну, развел крылья в сторону и попытался подогнуть свой длинный хвост. Только у него это не получилось, и он наступил на него, перекувырнулся и упал на бок. Встал, снова попытался подогнуть хвост и упал на спину. Травка не могла сдержать смех. Она изо всех сил зажимала листиками рот, но все равно фыркала от смеха. Смотреть на кувыркания Козодоя было так уморительно! Козодоя совсем не смущал Травкин смех. Казалось, он его просто не слышал, глаза у него были полузакрыты. Козодой блаженствовал.
Приняв ванну, и расчесав перышки средним пальцем, край которого был похож на гребенку, Козодой сказал: «Ну, вот, стал совсем как новый! Пора и подкрепиться», –попрощался с Травкой и улетел.
Травка осталась сидеть на суку. Ей не хотелось спать. Звездное небо было так прекрасно, вдали ухала сова, переговаривались сверчки, тихо прошелестел падающий лист. Травка подумала о родителях, о бабушке и старших братьях. Как они далеко, а она вот здесь. А еще где-то есть волшебная страна, которую она скоро увидит. Какой большой мир! Травке было и хорошо, и немножко грустно.
Вдруг Травка увидела странную процессию. Впереди процессии шла большая гусеница и выпускала сзади тонкую паутинку. Уцепившись за эту паутинку, следом шла другая гусеница. Она тоже выпускала паутинку, за нее держалась следующая. И так след в след маршировало целое войско гусениц. Одеты гусеницы были в серо-голубую форму с яркими красными пятнами. Войско двигалось вверх по стволу.
– К верхушке идут, чтобы молодые побеги грызть, – поняла Травка. – Специально ночью идут, чтобы никто их остановить не смог, а утром уже поздно будет. Что делать?
Тут Травка заметила, что между последней и предпоследней гусеницей порвалась паутинка. Последняя гусеница начала кружиться на месте. Она отстала от отряда, а потом поползла совсем в другую сторону. Травке в голову пришла идея. Но для выполнения этой идее придется разбудить Паука. Ну что ж, ради спасения Дуба, можно и сном пожертвовать!
Травка спустилась к Дуплу и дернула за сигнальную нить. Через мгновенье из белого домика выскочил Паук в своем свитере с крестом и даже в ботинках, будто совсем не спал, и подбежал к Травке.
– Что случилось? – спросил он.
Травка показала на колонну гусениц.
– Ой, это войско Походного Шелкопряда! – заволновался Паук. – Они могут обглодать весь наш Дуб!
Травка рассказала Пауку об идее, которая пришла ей в голову.
– Молодец! – похвалил Паук. – Так и сделаем.
Он побежал к первой гусенице и прикрепил свою паутинку к ее голове. Гусеница остановилась. Паук потянул ее за собой. Гусеница послушно пошла следом. Паук привязал свою паутинку к хвосту последней гусеницы. Теперь первая гусеница стала не командиром, а простым рядовым, и, как и все, шла за хвостом предыдущей. Боевая колонна превратилась в хоровод. Гусеницы кружились на одном месте и не могли идти дальше.
– Ну вот, – удовлетворенно потер лапки Паук, – теперь у них головы закружатся, колонна распадется, и они расползутся в разные стороны. Здорово, ты придумала! А теперь иди, поспи. До утра еще время есть.
Травка вернулась в свою постельку. Какое-то время она лежала без сна: ей мерещилось войско Походного Шелкопряда, а потом она уснула, и ей приснился начальник этого войска, Походный Шелкопряд – большой жук с длинными рогами и острыми челюстями. Он был одет в шелковый балахон и кружился на одном месте. Потом он остановился и голосом Рины запел какую-то песенку. Травка стала ему подпевать, и вдруг почувствовала восхитительный аромат.
– Как замечательно пахнет! – подумала Травка. – Похоже на жареные блинчики!
Она открыла глаза и увидела Рину, которая накрывала на стол.
– Вставай, соня! – сказала Рина, заметив, что Травка проснулась. – Уже утро! И завтрак готов. Ты ведь любишь блинчики с медом?
Введите содержимое врезки